Связь между переговорами по ядерной программе и рядом событий, связанных со сферой личных и гражданских прав, может заключаться в попытке развенчать ожидания возможной либерализации религиозного климата в Иране как следствия налаживания отношений между Ираном и Западом.
ПРЕМИУМ
22 ноября 2014 | 20:21

Политическая логика кислотных атак в Иране

В октябре этого года в иранском Исфахане произошло несколько инцидентов с нападениями на женщин с использованием кислоты, предположительно из-за того, что жертвы не были одеты в подобающий хиджаб. Эта история – не единственная, которая, взволновала общественность вне Ирана. Предметом обсуждения также стал арест молодых людей, танцующих в клипе на песню "Хэппи", задержание ирано-американского журналиста Джейсона Резаяна без обнародования обвинений, осуждение студентки университета Лондона за попытку проникнуть на мужской волейбольный матч на год лишения свободы и, наконец, одобрение парламентом законопроекта «О поощряемом и запрещенном». Можно ли связать эту цепь событий с приближающимся установленным сроком для заключения соглашения по иранской ядерной программе (24 ноября) и ожиданием прорыва со стороны иранских реформистов и оптимистов среди западных переговорщиков?

Иранцы уже привыкли к колебаниям внутренней политики властей – от жесткой к более либеральной и обратно. Отчасти этим объясняется смена президентов – реформиста (Мохаммада Хатами) на неоконсерватора (Махмуда Ахмадинежада) и вновь – на умеренного политика (Хасана Рухани). При этом ситуацию при каждом из президентов нельзя назвать гомогенной: натяжение строп в одной из сфер вполне может предполагать ослабление в другой. В конечном итоге, цель – достигнуть баланса во внутренней политике и обеспечить легитимность власти. Например, улучшение экономической ситуации вполне может сопровождаться ограничениями в социальной сфере и наоборот. Если бы внешнее давление не отягощало экономическую ситуацию, интеллектуальное меньшинство с хорошим доступом к Интернету уравновесить было бы проще.

Так, по официальным данным в Иране 40 млн Интернет-пользователей, то есть около 50% населения. Активная часть пользователи в возрасте 18-40 лет посещают Интернет в том числе для поиска и анализа информации. Студенты и интеллигенция могут быстро мобилизоваться для открытого протеста – их приблизительная численность составляет около 10 млн человек. Из них около 3 млн активно используют Интернет для поддержки инициатив действующей власти, оставшиеся – для ее критики (не обязательно экстремально оппозиционной). Если к ним прибавить активных членов их семей, разделяющих аналогичную позицию, получится до 14-15 млн активного меньшинства, с которым нужно вести национальный диалог или, по крайней мере, политику увещевания.

«Феномен Рухани» принес облегчение в виде стабилизации курса валюты и некоторый оптимизм в отношении будущего: цена доллара стабильно держится на уровне 3300 туман по сравнению с постоянными колебаниями курса, достигавшего 4500 туман, во время второго срока Ахмадинежада. В сфере личных свобод граждан также произошли перемены.

В Иране некоторые свободы не считаются личными, а входят в сферу публичного интереса. Триггером в цепи последних событий стали атаки на женщин с использованием кислоты, отражающие публичный интерес соблюдения ношения хиджаба. По совпадению или нет, этот инцидент произошел сразу после утверждения парламентом закона «О распространении поощряемого и запрете осуждаемого в исламе (amr b’il ma’aruf wa nahy an al-munkar) и иммунитете для людей, осуществляющих связанные с этим задачи». Выход иранцев на улицы с протестом против неспособности властей защитить граждан стал отображением конфликта по поводу того, что считать личным, а что – публичным.

Этот протест гораздо более реальный, нежели приобретшая известность группа «Моя тайная свобода» в «Фейсбук», где женщины публикуют свои фото в публичных местах без платка. Создательница группы журналистка Масих Алинежад проживает вне Ирана, и поддержка группы ограничена по отношению ко всему населению страны. Кислотные же атаки свершились непосредственно в Исфахане и вызвали реальный протест. Попытки выразить публичный протест случались и раньше, даже если они не получали такой огласки в Иране и за рубежом. Однако кислотные атаки придали последним событиям особенный оттенок, привели к, своего рода, кульминации общественного протеста против присутствия государства в сфере личных свобод, провокации религиозно мотивированного фанатизма и одновременной неспособности обеспечить безопасность в морально зарегулированном обществе.  В целом же существует, по крайней мере, три версии по поводу целей очередного периода ужесточения контроля за соблюдением консервативных норм морали и цензуры.

Первая версия рассматривает это ужесточение как предупреждение, вынесенное сторонникам либерализации и оптимистам по поводу возможного заключения ядерной сделки: не стоит ожидать изменений в соотношении между личным и публичным в связи с налаживанием отношений с Западом. Это попытка удержать общество в заданных рамках, обеспечивающих, в том числе, и опору легитимности власти.

Вторая версия предполагает, что создание краткосрочного, но сильного давления является лишь подготовкой общественного мнения к тому, чтобы принять меньшее зло, например, неудачу в переговорном процессе, экономические трудности или просто умеренную форму хиджаба – вместо фривольно сползшего на затылок платка. 

Версия третья, революционная, заключается в том, что исфаханские события не что иное, как попытка подготовить консервативные умы к либерализации политики. Их цель – показать уродливое лицо религиозно мотивированного фанатизма, чтобы убедить даже самых консервативных противников либерализации в необходимости послаблений в сфере личных свобод. Вряд ли под либерализацией подразумевается отмена обязательного ношения хиджаба, но, например, сокращение рядов моральной полиции выглядит более вероятным.

В результате, связь между переговорами по ядерной программе и рядом событий, связанных со сферой личных и гражданских прав, может заключаться в попытке развенчать ожидания возможной либерализации религиозного климата в Иране как следствия налаживания отношений между Ираном и Западом.

ЧИТАТЬ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ «Политика»

24 августа 2014 | 07:00

Осторожный пессимизм в связи с будущим Украины

Революция и гражданская война ввергли Украину в глубочайший системный кризис за все время ее существования. Выходом из него стали бы мирные переговоры с ополчением Донбасса, федерализация страны и стабилизация отношений с Россией через нейтральный статус во внешней политике. Однако пока ни активная часть украинского общества, ни украинские политики не готовы к такому исходу.

8 сентября 2017 | 21:59

Дайджест внешней политики США (1 - 7 сентября)

Новые испытания (предположительно) водородной бомбы КНДР не привели к существенным изменениям подхода Вашингтона. Обмен выпадами в рамках процесса «достижения дипломатического паритета» приобретает инерционный характер и грозит свести этот паритет до нуля. Руководство республиканской партии было застигнуто врасплох неожиданно проявившей себя способностью Трампа «заключать сделки» с политическими оппонентами.

8 октября 2014 | 00:05

Новый генсек НАТО Столтенберг посылает России примирительные сигналы

Фигура Йенса Столтенберга, имеющего шансы стать координатором новой «восточной политики» НАТО, вопреки многим прогнозам пессимистов, все же дает некоторые поводы для ограниченной нормализации российско-западных отношений, хотя отнюдь и не гарантирует ее.

15 декабря 2015 | 19:00

Крах СССР как загадка века: геополитическая катастрофа ХХ столетия или "конец империи зла"?

Исторический процесс самоопределения, запущенный с распадом СССР и сформированный самой советской моделью власти и управления, не закончился. До урегулирования этнополитических конфликтов на территории бывшего Советского Союза и признания новых границ легитимными его распад невозможно считать окончательно завершенным.

Дайте нам знать, что Вы думаете об этом

Досье
20 ноября 2014 | 08:23
29 октября 2014 | 16:00
27 октября 2014 | 13:00
Следующая Предыдущая
 
Подпишитесь на нашу рассылку
Не показывать снова