Андрей Сушенцов
Современная российская дипломатия — следствие накопленного в последние столетия опыта конфликтов, переговоров и переходов между ними. Этот разнообразный опыт распылен в многосоставном и сложном российском обществе, но его «сгусток» расположен в центре принятия решений Москве — в МИДе, на Старой площади и в Кремле. Закономерно, что кто бы ни занимал эти кабинеты, итоговая стратегия России неизменна.
ПРЕМИУМ
13 февраля 2015 | 14:52

День российской дипломатии: Первые проблемы континентальной стратегии

Текст подготовлени в сотрудничестве с Lenta.ru

Если бы в мире проводили чемпионаты по дипломатии, наша страна неизменно была бы в призерах. Несмотря на тяготы последних двух десятилетий и недостаток ресурсов, российская внешняя политика продолжает достигать стратегических целей.

Дело не только в том, что нынешнее поколение российских дипломатов особенно выделяется на фоне предшественников — хотя есть и несомненные звезды.

Современная российская дипломатия — следствие накопленного в последние столетия опыта конфликтов, переговоров и переходов между ними.

Этот разнообразный опыт распылен в многосоставном и сложном российском обществе, но его «сгусток» расположен в центре принятия решений Москве — в МИДе, на Старой площади и в Кремле. Закономерно, что кто бы ни занимал эти кабинеты, итоговая стратегия России неизменна.

С конца XVII века, когда Россия сложилась в ее нынешних границах (без Северного Кавказа и Хабаровского края), прошло три столетия. За это время российские элиты выработали понимание о пространственной глубине страны и ее историческом месте как стабилизатора и динамического ядра Евразии. Сложилась модель оценки ключевых национальных интересов, выраженная в концепции «стратегической глубины». Если для Британии исторически главной целью было не допустить контроля враждебной силы над континентальными портами в Ла-Манше, то для России такой целью стало поддержание дистанции с основными оппонентами посредством создания буферных зон.

В отличие от Британии, доктрина буферных зон по-прежнему доминирует в российской внешней политике. Дело в том, что Россия — не обычная европейская страна. По меткому выражению экс-председателя Еврокомиссии Х.М. Баррозу: «Россия — это континент, который притворяется страной». Она отличается от большинства государств Запада по нескольким объективным параметрам.

Во-первых, Россия существует в окружении хрупких и слабых государств, склонных к нестабильности. Наиболее спокойная часть российской границы — с Норвегией и Финляндией, а остальное требует внимания и контроля, который подразумевает глубокий анализ и прогноз развития двусторонних отношений со всеми соседями. Именно поэтому в российской науке о международных отношениях делается акцент на региональные исследования и выработку эмпатии к партнеру. В России развиваются собственные школы востоковедения, арабистики, индологии, кавказских, американских и европейских исследований. Во флагманском университете МИДа — МГИМО — сегодня изучается 54 иностранных языка (это мировой рекорд).

Во-вторых, международная среда вокруг России слабо институализирована, анархична и архаична. Политические и военные стрессы в российском пограничье сильны, а «жесткая безопасность» гораздо важнее для России, чем для Запада. По этой причине трудно представить себе членство России в ЕС или НАТО — станет ли Брюссель заниматься проблемами кавказских конфликтов, российско-северокорейской границей или противодействовать проникновению исламизма и наркотрафика из Афганистана? Никто не решит за Россию проблему ее безопасности. Кроме того, первой страной, которая спросит «зачем и против кого Россия вступает в НАТО?» будет Китай.

При этом связи России с институтами и нормами Запада хрупки и уязвимы. Поскольку Запад — только один из российских соседей, Москва не может признать себя исключительно европейским государством, в культурном отношении оставаясь европейской державой.

В-третьих, сама Россия — не типичная страна Запада. В России крайне низкая плотность населения (8,6 человек на квадратный километр против 255 в Британии и 130 в Италии), большие расстояния, северный климат и малые урожаи. Надо поддерживать единый социальный стандарт от Магадана до Калининграда на 11 часовых поясах. Все это делает страну хрупкой, управление и производство добавочного продукта — сложным, а социальные перемены — медленными.

Отсюда и постоянные трения между Россией и Западом, обвиняющем Москву в недостаточной «европейскости». Россия действительно не вполне европейская страна и объективно не может преодолеть «неевропейские» условия своей жизни. Странно, как западники не могут этого понять. Однако проблема также в том, что российский опыт уникален — его невозможно перенести на другие страны, поскольку подобных России стран нет.

Это не только недостаток, но и преимущество. Страна содержит в себе все, что нужно для ее развития. Поэтому задачей внешней политики со времен Петра Столыпина и Владимира Ленина было создание благоприятных внешних условий для внутреннего развития страны.

Эта максима, действующая и сегодня, в нынешних условиях означает: не вмешиваться в необязательные конфликты. В последние годы это удавалось. Россия вмешивалась только в случае крайней необходимости и только после исчерпания всех других методов защиты своих интересов и поддержания стабильности (постсоветские конфликты начала 1990-х годов, в Грузии в 2008 году и в прошлом году на Украине). Спектр конфликтов с российским участием мог быть существенно шире — Югославия, затем Сербия, Афганистан, Ирак, Иран, Кыргызстан, Ливия, Сирия. Политика России в этих эпизодах подтверждала, что в Москве правильно оценивают значимость национальных интересов вдали от российских границ.

Российская география неизменна, как и ее внешние вызовы. Москве придется следить за стабильностью своего пограничья на Кавказе, в Центральной Азии и на Украине. Задача сохранения стратегического паритета с США — и обеспечения тем самым подлинной независимости России в международных делах — будет по-прежнему требовать первостепенного внимания и ресурсов.

Наконец, сохранит значимость задача замещения советского инфраструктурного наследия посредством создания российской альтернативы прибалтийским портам, украинским трубопроводам и космодрому Байконур. Россия постепенно ослабляет свою зависимость от объектов советской инфраструктуры на территории недружественных государств, но не заинтересована в том, чтобы эта связь была внезапно нарушена до момента, когда Россия окажется к этому готова. В случае с Украиной Москва переносила базу Черноморского флота в Новороссийск, строила трубопроводы по дну Балтийского и Черного морей, переводила оборонный заказ на отечественные предприятия и способствовала миграции русского населения. После вступления Крыма в состав Российской Федерации за границами России остается только один значимый интерес, нарушение которого вынудит Москву вмешаться — угроза жизни русским общинам в постсоветских государствах.

Современность ставит новые препятствия для российской внешней политики.

Концепция «стратегической глубины» не работает так хорошо, как это было в прошлом, когда контроль над буферными государствами не требовал внимания к их внутренней политике.

В этом была ошибка российской стратегии на Украине — невнимание к внутренней политической динамике в этой стране и ставка исключительно на контакт с действующими властями. Пространство современной Европы сгущается, «стратегическая глубина» исчезает, и партнеры-противники стоят прямо у ворот.

Чтобы не допустить конфронтации и мирным путем вернуть себе место динамического ядра Евразии, России необходимо понимать мотивы и логику не только своих конкурентов, но и буферных государств собственной периферии.

ЧИТАТЬ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ «Безопасность»

20 октября 2016 | 15:19

"Нормандская четверка" разработает "Дорожную карту" по Донбассу

19 октября в Берлине состоялась очередная встреча «Нормандской четверки». Лидерам России, Франции, Германии и Украины удалось достичь договоренности о разработке "Дорожной карты" по урегулированию ситуации на Донбассе. Это единственный позитивный результат переговоров и он не гарантирует прекращения вооруженного конфликта на востоке Украины.

5 января 2015 | 09:39

К возвышению ИГ привели ошибочная политика США и правительства Ирака

Сформированное американцами «демократическое» иракское государство не ставило своей задачей достижение социально-политического консенсуса между основными этно-конфессиональными группами Ирака. Однозначная поддержка шиитских политических групп и непредусмотрительно проводившаяся политика «де-баасизации» не только привели к разложению сильного государственного аппарата и силовых структур, но и обострили шиитско-суннитские противоречия, что впоследствии стало фактором активизации ИГИЛ.

30 сентября 2016 | 21:21

Провал российско-американских соглашений по Сирии приведет к росту насилия в регионе

Минувшая неделя отметилась беспрецедентным ростом напряженности в российско-американских отношениях. Перемирие в Сирии оказалось недолговечным и с многочисленными нарушениями едва продержалось неделю. Главное последствие срыва российско-американских договоренностей - риск активного участия в сирийском конфликте региональных игроков.

25 июля 2015 | 20:14

Новая роль Казахстана в Евразии

Политическая роль Казахстана в мире и даже регионе не дотягивает до роли экономического лидера. Именно поэтому казахстанские власти активно пиарят страну на внешней арене. Безусловно, одной из важнейших витрин страны является столица Астана. Выстроенный в степи город поражает пространством, высотными зданиями и, самое главное, чистотой (что редкость на постсоветском пространстве). Однако для того, чтобы иностранцы увидели Астану, их нужно туда заманить. 

Дайте нам знать, что Вы думаете об этом

Досье
20 февраля 2015 | 15:00
23 декабря 2014 | 09:00
17 марта 2014 | 19:00
Следующая Предыдущая
 
Подпишитесь на нашу рассылку
Не показывать снова