Ситуация вокруг сбитого Турцией над территорией Сирии российского самолета Су-24 стала наиболее кризисным явлением в российско-турецких отношениях со времен Карибского кризиса. Вопиющая провокация, которая привела к гибели по крайней мере одного российского пилота, нанесла непоправимый ущерб взаимодействию двух стран. Благодаря такой турецкой «акции» под вопрос ставится не только российско-турецкое взаимодействие, под вопросом теперь и только возникавший диалог по линии Россия-США-ЕС в области борьбы с терроризмом в регионе.
Очевидно, что у Турции есть свои мотивы. Это и имевшее место ранее нарушение воздушного пространства, и то, что Россия наносит удары по нефтяным объектам ИГ, за которыми стоят приближённые к турецкому политическому истеблишменту круги, и то, что Россия мешает реализации амбициозных планов Турции по наведению порядка у соседей на благо собственных интересов. Недавно к этим мотивам добавился и тот факт, что российские ВКС наносят удары по северу Сирии, где проживают тюрки. Тем самым Москва оказывает помощь курдам в их продвижении на запад. Курдские борцы с ИГ тем самым могли бы сомкнуть кольцо вокруг террористов и помешать их передвижению в Турцию. Все это привело к тому, что у турецкого руководства, эмоционального, привыкшего мыслить на короткую перспективу, родилась мысль о применении силы в надежде завоевать «очки» в глазах США и показать России «ее место».
Сбитый над территорией Сирии российский Су-24 продемонстрировал хрупкость любого экономического взаимодействия России и Турции, не подкрепленного иного рода сотрудничеством.
Несмотря на все экономические достижения, руководство Турции перешло красную линию и должно нести ответственность за свои агрессивные действия.
Однако в турецком руководстве совсем иные настроения. После инцидента прошли активные консультации президента Реджэпа Тайипа Эрдогана, премьер-министра Ахмеда Давутоглу и руководителей министерства обороны и специальных служб. Президент Турции из своей резиденции заявил, что самолет неизвестного происхождения был сбит после многократных предупреждений о нарушении им воздушного пространства. Кроме того, Эрдоган отдельно отметил, что под предлогом борьбы с ИГ наносятся удары по мирным туркменам. Отдельно турецкий президент прокомментировал обвинения в том, что на грузовиках Национальной разведывательной организации Турции (MİT) перевозится оружие сирийским боевикам. В частности, он заявил, что это помощь туркменским братьям, «есть ли в них есть оружие, нет ли – что с того». В свою очередь, премьер-министр А. Давутоглу заявил, что «мы сделаем все необходимое для безопасности нашей страны» и заявил, что Турция уже передала «месседж» всем тем, кто наносит удары по мирным туркменам, будь то террористы, режим Башара Асада или «внешние элементы».
Турецкие СМИ в последнее время нагнетали обстановку вокруг России, представляли ее отнюдь не в дружеском свете. Процесс падения самолета вообще снимался на камеру с турецкой стороны границы, таким образом, что создавалось впечатление, что акция была подготовлена. То же можно сказать и о съемках убитого летчика, которые в весьма хорошем качестве распространили террористы. Все турецкие газеты 25 ноября пестрили заголовками о сбитом самолете, но чаще всего были достаточно сдержаны в оценках. При этом многие издания подчеркивали, что Турция неоднократно предупреждала Россию о том, что ее пространство нарушать нельзя. Иными словами, все печатные СМИ в один голос сходились во мнении, что в данном случае российский Су-24 нарушил турецкое пространство. Аргументация была лишена логики, вместо ссылки на конкретные данные, приводились аксиомы о том, что Россия постоянно нарушает воздушное пространство Турции и, как восторженно писали многие, наконец-то ей был дан достойный ответ. Редкая газета одним предложением все-таки упоминала, что Россия опровергает факт нарушения воздушного пространства.
Интересные процессы проходили в социальных сетях. Под видео со сбитым российским пилотом турки писали восхищенные нецензурные комментарии, но в комментариях к статьям в турецких СМИ скорее можно было встретить настороженность и беспокойство.
Из лидеров парламентских политических партий никто не выразил никакого негативного отношения к произошедшему, очевидно – в надежде набрать очки от поднимающегося в стране национализма. При этом в непарламентских партиях присутствовали разные мнения. Так, глава партии «Родина» Доу Перинчек в своем специальном заявлении в газете «Айдынлык» подчеркнул, что сбитый российский самолет ставит под угрозу «будущее и территориальную целостность Турции». Он отдельно отметил, что «Турция может защитить свою целостность только при сотрудничестве со странами региона», иначе она «попадает в ловушку в рамках планов США».
На прошедшей неделе основными темами внешнеполитической повестки США остаются сирийское и украинское досье, которые Вашингтон пытается связать во взаимозависимые и сделать предметом торга, навязываемого Москве. Вместе с тем, все новые успехи боевиков Исламского государства в Ираке на фоне продолжающейся военно-воздушной операции международной коалиции под руководством США вновь поставили вопрос о смене тактики действия Вашингтона в этом направлении. Параллельно с этим, новое развитие получила проблема закрытия тюрьмы Гуантанамо.
Пять лет назад в результате обмена заключенными между Москвой и Вашингтоном в Россию вернулся один из членов сети законсервированных разведчиков-нелегалов Андрей Безруков (по легенде его звали Дональд Хитфилд, и он руководил консалтинговой компанией в сфере стратегического планирования), проработавший за рубежом более 20 лет. С тех пор он работает советником президента компании «Роснефть» и преподает в МГИМО. На днях при участии Андрея Безрукова вышла книга «Россия и мир в 2020 году. Контуры тревожного будущего».
Мы живем в период стратегической неопределенности. Созданная после Второй мировой войны система, в которой США были и экономическим мотором, и международным арбитром, постепенно отходит в небытие.
К слову сказать, потенциальное возвращение Армении к переговорам будет продиктовано отнюдь не абстрактными принципами и особым миролюбием. Полный уход от дипломатического формата лишь подстегивает военные сценарии, которые будут затратными в прямом и в переносном смысле для обеих конфликтующих сторон. Отсюда риск потерять то, что уже имеешь и чем можешь распоряжаться в ходе дипломатического торга.