Два прошедших века были периодом становления украинской национальной идентичности. Этот процесс не завершен до сих пор. Становление самосознания украинцев шло разными путями в двух крупнейших европейских империях - Российской и Австро-Венгерской.
В те годы вопрос о европейском выборе украинского народа не стоял. На повестке дня был вопрос формирования национального самосознания, которое происходило через конфликтное противопоставление украинцев русским и полякам. Такому сценарию способствовала политика Австро-Венгерской империи проводившей политику столкновения галицийских поляков и украинцев. Вена в то время опасалась сильных русофильских настроений среди украинцев и русинов и стремилась их подавить.
Интересно, что ключевые идеологи национализма того времени сами не были украинцами - Дмитрий Донцов был русским, а Вячеслав Липиньский - поляком. Это подчеркивает расплывчатость границ национальной идентичности. На Западной Украине на рубеже XIX-XX веков одни националисты были склонны рассматривать себя как часть большого русского этноса, другие настаивали на отмежевании от России. Но в каждом из этих случаев украинизм изначально был скорее эстетическим чем ценностным, пробужденным любовью к народному языку и быту.
Если не считать тяжести голода 1930-х годов, именно западные украинцы были наиболее пострадавшей частью украинского народа в XX веке. Во время Первой мировой войны более 20 тысяч «русофилов» были заключены австрийскими и венгерскими властями в концентрационные лагеря Таленгоф и Терезин. Уничтожение Западно-украинской республики армией Юзефа Пилсудского и унизительный Варшавский договор, подписанный Семеном Петлюрой также способствовали радикализации национального движения. Не случайно, национализм Степана Бандеры и Романа Шухевича произрастал в первую очередь как антипольский, и только потом как антикоммунистический.
Галицийский национализм никогда не имел проевропейской окраски и любых союзников воспринимал как попутчиков. В России принято говорить о русофобии бандеровского движения, но для понимания западноукраинской националистической среды стоит помнить, что с 1941 по 1944 годы Бандера провел в нацистском концентрационном лагере Заксенхаузене, двое его братьев погибли в Освенциме, а еще один брат был убит немцами в Херсоне.
Объединение украинского народа по окончании Второй мировой войны стало вызовом для галицийского национализма. Стремление преобразовать всю Украину сочеталось с неспособностью сделать это. Поэтому борьба за национальное государство продолжилась после того, как Украина обрела самостоятельность.
Особенностью украинского национализма является характерная для XIX века традиция культивации идеального типа украинского - этноса, языка, культуры. Он опирается не столько на реальность, сколько на представления о должном. При этом очевиден дефицит ценностей и скудость символического капитала идеологии, отчего так явно культивируются “герои” дивизии СС “Галичина”, личность Степана Бандеры и т.д. В итоге лозунг “Украина - это не Россия” неизбежно сталкивается с тезисом “Галиция - это не Украина”.
Острый радикализм мешает националистам создать многогранную идеологию и стать органической частью общественных и государственных институтов. Тем не менее, он имеет шансы на развитие, но в модифицированном виде. Главные тенденции эволюции украинского национализма начала XXI века - нарастающий евроконформизм и появление на Украине русскоязычного украинского национализма. Сохранение радикального характера украинского национализма, его символики и ограниченного набора ценностей может способствовать нарастанию общественных противоречий на Украине и углублению уже имеющегося раскола в обществе. Не исключено, что наиболее прагматичная часть националистов осознает это и предпримет попытку идеологической мимикрии и смягчения лозунгов.
Похоже, что галицийский украинский национализм готов использовать европейскую маску, но в фундаментальном плане это пока еще конкурентные идеологии. В плане влияния на российско-украинские отношения - национализм способен повредить русско-украинским связям, но европеизм способен приглушить травму от разрыва. Впрочем, потенциал европеизма - как политико-географического, коммуникационного, и в какой-то мере ценностного выбора, шире и лояльность к нему выше.
Конвергенция украинского национализма и европеизма может стать итогом процесса формирования украинской идентичности. Для русско-украинских отношений это худший вариант.
В основе активной региональной политики Катара в регионе лежит создание гибких союзов с основными соперниками Саудовской Аравии, а также ставка на поддержку со стороны США в противовес Королевству как традиционному союзнику Вашингтона.
После начавшегося 10 августа усиления боевых действий на линии соприкосновения в Донбассе риторика в публичном поле более или менее стандартная: Украина привычно обвиняет Россию и ополчение, Москва настаивает на необходимости выполнения взятых на себя Киевом обязательств, а Париж и Берлин выражают озабоченность разной степени интенсивности. Однако в привычное русло дипломатии неожиданно вмешалась Польша, выступившая с предложением расширить состав переговорщиков.
Администрация Трампа назвала Иерусалим столицей Израиля, заверив, что никаких реальных изменений за этим не последует, распорядилась, чтобы Госдепартамент подготовил планы по переносу посольства. Во время визита в Европу Тиллерсона журналистов больше волновали внутриполитические скандалы, ЕС – растущее количество противоречий в отношениях с США. Визит Джеймса Мэттиса в Исламабад не привел к значительным результатам.
29 апреля 2016 года на площадке дискуссионного клуба «Валдай» состоялась презентация доклада «Почему возможна война между великими державами».
«Внешняя политика» - аналитическое агентство, которое позволяет частным лицам и специалистам государственных и бизнес-структур правильно понимать логику международных процессов и трезво оценивать и прогнозировать политические риски. В отличие от СМИ, материалы "ВП" формируют целостное понимание проблемы и позволяют принимать решения.
(подробнее).
Наверх